← К ленте   Лента за 09.12.2002

#16326  Engineer     09 Декабря 00:28
Сборная тренеров сборной

(Продолжение, начало в № 10)

Но почему же выбор Боброва я отношу к сенсационным? Кто в послевоенном футболе мог стоять с ним вровень по знаменитости, по игровому авторитету? Но напоминаю, что на дворе не сорок восьмой год, а пятьдесят второй...

В последнем матче чемпионата страны-48 Бобер за четыре минуты до конца лишил динамовцев надежды отобрать у ЦДКА первенство. Но ничего больше делать для своего клуба он не собирался — его ждали в команде ВВС, шефствуемой Василием Сталиным. Трибуны возмущались изменником. А знатоки кивали с пониманием — для Боброва большой футбол закончился. С полученными им травмами чудом казалось, что он вообще ходит по полю последние два сезона. Для ВВС, конечно, честь иметь в своем составе великого инвалида, но в команде Аркадьева пора выдвигаться молодым. И вдруг именно Аркадьев, забыв обиду на Всеволода, зовет его в сборную — и сборная с Бобровым становится уже на что-то похожей. Класс классом, а психология — психологией.

Якушин брал в сорок пятом году Всеволода в Англию. Тот забил там шесть мячей. Но динамовцы не скрывали, что Бобер в их компании — чужой. Якушин не стеснялся говорить об этом, когда вся страна восхищалась Бобровым — и Аркадьев, тоже вслух, называл своего форварда гением. И сейчас — в канун олимпийского турнира — Борис Андреевич в первую очередь исходил из того, что гений подчиняет себе реальность, а не реальность гения.

Есть к тому же вполне прозаическая причина выдвижения инвалида на главную роль. Бобров — всегдашний козырь аркадьевский в соревнованиях с Якушиным. И сейчас он снова станет козырем в борьбе за влияние в команде. При Боброве Михею невозможно претендовать на главенство. Бобер — альтер-эго старшего тренера.

Но без московских динамовцев в атаке Борису Андреевичу не обойтись. На правом краю — Василий Трофимов, левого инсайда играет Константин Бесков (в злополучном матче с югославами этот динамовец заменит получившего травму плеча юного спартаковца Анатолия Ильина). Оба — и Бесков, и Трофимов — в прохладных отношениях со своим бывшим тренером Якушиным, он с ними конфликтовал, прежде чем уехать в Тбилиси. Оба динамовца играли и у Аркадьева — к нему они относятся со всем расположением. Но вот Боброва недолюбливают — не по человеческим, но по игровым соображениям. «Севка — страшный человек, — говорит Трофимов, — никогда тебе паса не отдаст». Но молодые — Ильин и Нетто — Бобра боготворят. Армейцы, воодушевленные приходом в сборную их былого одноклубника, начинают чувствовать себя хозяевами положения. Петров в перерыве матча с югославами матерно огрызнулся на замечание Якушина. Еще и оттого, наверное, что почувствовал самоустраненность Михаила Иосифовича. Кто бросит за это в Михея камень? Он — самостоятельная личность, не пригодная в помощники. Своим молчаливым осуждением он скорее мешает Аркадьеву, а помочь, повторяю, и не пытается — не его амплуа. Когда московские динамовцы обращаются к нему по старой памяти, он плечами пожимает: «Я — второй, что я могу сделать?»

Когда после проигрыша раскассировали ЦДКА и казнили армейских игроков, это выглядело жестоко. Но стопроцентно ли несправедливо? Если вообще уместно здесь говорить о справедливости? Команда не стоит без лидеров, а кому, как не им — игрокам ЦДКА — непосредственным подчиненным Аркадьева, было брать на себя ответственность лидерства? А взял его на себя опять один Бобров.

Сейчас трудно вообразить, сообразить, объяснить тогда не жившим, что два года, отделявших роспуск одной сборной от формирования другой, отделяют еще и одну страну от другой. Или, лучше сказать, эпоху от эпохи, выпавшей одной и той же несчастной стране?

Эксперимент участия в Олимпийских играх сочли удачным — и пора было в пятьдесят четвертом году начинать подготовку к Мельбурну-56. Из старого состава футбольной сборной оставалась возмужавшая молодежь в лице все тех же Ильина и Нетто и ветеран Башашкин. Теперь в сборной страны преобладали «спартачи» — и тренером сделали — под впечатлением двухгодичного чемпионства «Спартака» — спартаковского тренера Василия Соколова. Соколов — партнер по обороне еще Андрея Старостина — играл очень долго, до седины в стрижке «под бокс». И не успел он чуть ли не в сорок лет закончить выступления, как стал старшим тренером для вчерашних товарищей. Компания сложилась великолепная — вернули себе после двенадцатилетнего перерыва первенство, — и Якушина, возвращенного в Москву, снова обнесли главной ролью.

Соколов добавил к спартаковцам грузина Гогоберидзе и уже названного Башашкина. Ворота защищал Лев Яшин. Помогал тренеру из «Спартака» то Якушин, то работавший до прихода туда Аркадьева без приметных достижений в «Локомотиве» Гавриил Качалин. Из прошлого взяли псевдоним для пробных игр — сборная Москвы. Спарринг-партнерами в домашних матчах пригласили поляков и болгар. Из четырех матчей выиграли один, а два проиграли. Но время все-таки менялось — и в панику не торопились впадать, укрепляли состав. К матчу с венграми привлекли полузащитника из ленинградского «Зенита» Юрия Войнова, но о нем чуть позже...

Под флагом сборной СССР вышли на матч со шведами — и в присутствии пятидесяти четырех тысяч зрителей (аншлаг на стадионе «Динамо») победили со счетом 7:0. Сальников и Симонян по два мяча забили. Но шведы к тому времени не так уж котировались в мире футбола. И большого значения выигрышу не придали — продолжали комплексовать после Олимпиады. А перед встречей с венграми — сильнейшей по тогдашнему рейтингу командой — мандраж и болельщикам передался. В победу своей сборной никто не верил, что тогда воспринималось неслыханным вольнодумством. При Сталине бы кто-нибудь поделился сомнениями в силе своих футболистов.

А сомневались ведь зря — Яшин играл отменно, новичок Войнов закрыл знаменитого на весь мир Пушкаша, Сальников забил красивый гол уже на четырнадцатой минуте — и венграм сорок пять минут понадобилось, чтобы Кочиш спас вице-чемпионов мира и олимпийских чемпионов от поражения.

Такая ничья, как с венграми, делает тренеру имя. Но в Индию зимой пятьдесят пятого года поехали с новым руководителем.

Соколов работал со «Спартаком» не один, а в паре с Дангуловым. Абрам Христофорович Дангулов тренировал «Спартак» в нескольких послевоенных сезонах. При нем стали третьими призерами в сорок девятом, выиграли Кубок в пятидесятом, при нем в команду пришел Симонян, заиграли Нетто с Ильиным. Первенства они добились вдвоем с Василием Николаевичем. Потом Дангулов уехал в Ереван, а Соколов в третий раз подряд чемпионом не стал, опустился на второе место. Но первенство он уступил динамовцам, что в «Спартаке» всегда переживается тяжело. А тут еще вернулся Николай Петрович Старостин — стал наводить новые порядки или же возрождать традиции, когда тренер обязательно бывал под ним, он, по-моему, и назначил вместо Соколова Николая Алексеевича Гуляева.

Казалось бы, теперь в должность старшего тренера национальной сборной вступит старший тренер команды-чемпиона Михаил Иосифович Якушин. Но его опять предпочли сделать вторым — помощником, иначе говоря, Качалина. Качалин с Якушиным вместе играли в чемпионском «Динамо» образца тридцать седьмого года. Якушин тогда — премьер, Качалин — честный труженик. Ирония, сам понимаю, не уместна: из честных тружеников гораздо чаще выходят большие тренеры, чем из звезд. Но Михаил Иосифович — особый случай: из игроков-звезд он без проволочек превратился в звезду-тренера. И если Аркадьева он с некоторой натяжкой признавал себе ровней, то уж с Качалиным ему себя и сравнивать смешным казалось. Оттого-то он и принял без драмы оскорбительное для себя назначение — не сомневался, наверное, что произойдет рокировка согласно логике вещей. Только логичного решения ему пришлось еще долго ждать...

В Индию Качалин взял и Валентина Иванова со Стрельцовым. С ними за место и центра, и правого инсайда конкурировал талантливейший динамовец Юрий Кузнецов. В Индии дебютировал Иванов, Стрельцова Качалин придержал до конца июня, когда вышел он в Стокгольме против шведов и забил свои первые три гола за сборную.

Следующий матч сборной СССР обеспечил Гавриилу Дмитриевичу Качалину место в истории и повлиял, конечно, на дальнейшую судьбу тренера.

Венгры на чемпионате мира-54 были безусловными фаворитами. И немцев из ФРГ в подгруппе разгромили со счетом 8:3. А в финале тех же самых немцев преступно недооценили. С того минимально выигранного у компании Пушкаша — 3:2 — матча немцы заявили о своих претензиях на лидерство в международном футболе, а венгры сбились с победного шага, потеряли темп восхождения, ознаменованного историческими победами над англичанами. Конечно, на будущем мадьярского футбола сказались и события пятьдесят шестого года, когда выдающиеся вроде Ференца Пушкаша мастера оказались за рубежом. Но и проигрывать в финале им тоже не следовало.

В пятьдесят четвертом году венгры все равно оставались сильнейшими. И ничья с ними говорила о несомненной силе сборной СССР. Но проиграй эта сборная в Москве западным немцам, это обернулось бы пострашнее, чем поражение от Югославии на Олимпиаде-52. С коммунистом Тито враждовал один Сталин, а против фашизма воевал все-таки весь народ. И никакая бы оттепель не спасла футболистов от народного гнева или полного разочарования в отечественном футболе.
Сборная СССР выиграла 21 августа 1955 года матч у чемпионов мира — все три гола в команде Качалина забили спартаковцы: Паршин, Маслёнкин, Ильин. Ильину и Маслёнкину предстояла еще Олимпиада и новая слава, а включение в основной состав вместо приболевшего Стрельцова Николая Паршина — при том, что в запасе оставался Юрий Кузнецов, заменивший на семидесятой минуте Анатолия Исаева, — решение тренера на свой страх и риск, вполне себя оправдавшее. Паршин сыграл за сборную один-единственный раз и тоже остался в истории.

После контрольных матчей сборной СССР в сентябре пятьдесят шестого года — Олимпиада начиналась глубокой осенью — в команде воцарилась нервная обстановка, сказавшаяся на олимпийском старте. После проигрышей венграм в Москве и французам в Париже наверху начались разговоры, что сборная к Играм не готова и стоит ли вообще в них участвовать...

Побед на самом высоком уровне у нашей национальной сборной совсем немного — и плохим тоном считается хоть о какой-нибудь из них говорить не в самых восторженных тонах. И тем более вспоминать про содержание самой игры. Результат, мол, все спишет. С души воротит от частого цитирования высказывания кого-то из англичан, что самое красивое в футболе — результат. Я-то, однажды в детстве очарованный хорошей игрой, по-прежнему считаю, что самое красивое в футболе — футбол. Но и с тем не могу согласиться, что из научных дисциплин для футбола наиважнейшая — психология. Самое удручающее в футболе, если превращается он в бег с психологическими барьерами.

Я уже где-то рассказывал, как резко перебил меня Валентин Иванов, когда я сказал ему про одного нелюбимого им тренера, что у того нет идей. «Да какие идеи? — взорвался Валентин Козьмич. — Нужна компания подходящая, прежде всего, а ты — идеи!»
Про игровые идеи, предложенные Качалиным, ничего сказать не могу. Но компанию он подобрал (или сама она подобралась?) великолепную на все времена.
Качалин давным-давно покинул «Динамо», а «Локомотив» на рубеже пятидесятых не имел своего выражения лица (подбор игроков едва ли ему это позволял) — и не думаю, что у Гавриила Дмитриевича были какие-либо клубные пристрастия или привязанности. В Качалине, на мой взгляд, более всего и ценили нейтралитет в той вражде между ведущими клубами, не всегда служившей делу сборной: в конкуренции за место в национальной команде не все средства хороши. И не будь в нашем футболе Гавриила Дмитриевича, его следовало бы выдумать.
«Спартак» снова опередил в борьбе за первенство «Динамо» — взять его состав за основу сборной сам бог велел.


(Продолжение следует)
Турнирная таблица
ИO
1 Спартак Москва 30 69
2 ЦСКА Москва 30 62
3 Зенит 30 61
4 Краснодар 30 49
5 Ростов 30 48
6 Терек 30 48
7 Уфа 30 43
8 Локомотив Москва 30 42
9 Рубин 30 38
10 Амкар 30 35
11 Оренбург 30 30
12 Анжи 30 30
13 Урал 30 30
14 Крылья Советов 30 28
15 Арсенал Тула 30 28
16 Томь 30 14